Сейчас всего несколько слов – «то же, но лучше». Как вы знаете, я готовлю к своим монологам письменные тексты. Вот как видите здесь записаны темы сразу нескольких предстоящих монологов, и эта тема задана именно такой строчкой – «то же, но лучше».

Дело в том, что довелось мне недавно перечитать кое-какие занимательные рассказы, о так называемой революции Мэйдзи в Японии. В 1854 году Американские военные корабли под руководством коммодора Мэтью Пэрри, зашли в один из Японских портов, куда местным законом было вообще запрещено заходить всем, кроме самих японцев. По японскому законодательству той эпохи, для иностранцев была открыта только гавань Нагасаки, причем, заходить в нее разрешалось только Нидерландским купцам.

А тут – военные корабли не нидерландские, и заходят не в Нагосаки. Их, естественно, попытались остановить. Они, естественно, языком своей артиллерии объяснили, что такие попытки мало чего стоят. К тому времени, власть в Японии уже 3 века принадлежала военным. Сегун т.е. верховный главнокомандующий, был фактически главой государства, а император был только номинальным лидером, у которого власти было поменьше, чем у нынешней британской королевы.

Естественно, поднялся массовый вопль негодования – «как же так? Мы даем военным власть, для того, чтобы они нас защищали, а они не могут». Накал ксенофобии был совершенно фантастический. По сравнению с тогдашним отношением японцев к иностранцам, отношение Адольфа Алоизовича Гитлера к евреям можно было счесть «мелким хулиганством».
Правда, бОльшая часть ультра-фанатиков, попытавшаяся предпринять какие-то силовые акции, в ходе этих же акций и погибла. В конце концов – сегун это действительно верховный главнокомандующий, и сил у него хватало. И первые мятежники довольно быстро убедились, что по крайней мере, для уничтожения внутренних врагов, сил у сегуна еще хватает. Дальше начался разброд и шатание. И в конце концов, после множества споров, закулисных переговоров, и прямых военных столкновений, верх одержали люди, исходившие из довольно простой мысли – «Чтобы победить восточных варворов, (именно восточных, поскольку Америка значительно восточнее Японии) мы должны уметь делать все, что делают они, лучше них». Вобщем-то, так и поступили.

Японцы довольно скоро закупили в той же Америке первый пароход (боевой тоже). Один из оставшихся в ходе тамошней гражданской войны фрегатов южан. Японцы, через пару десятилетий выстроили новую армию по лучшему на тот момент прусскому образцу. Японцы, как известно, уже в ХХ веке прославились умением сперва копировать западную технику, а потом и создавать свою, во многом отношении лучше. В общем, они действительно научились делать все то, что делают восточные варвары, только лучше делать.

Правда в самом этом словечке «все» скрыта немалая ловушка. Ведь заранее-то не было известно, какие именно отличия восточных варваров от цивилизованных японцев, позволяют этим варварам японцев побеждать. Поэтому, когда кто-то копировал искусство перезаряжания револьверов, кто-то осваивал не менее сложное для японцев искусство ношения высоких шнурованных ботинок и широкополых шляп. Правда кое-кто самый ловкий, вроде знаменитого в ту пору мастера фехтования и великого политика Сакомото Рёмо, успешно освоил и то, и другое искусство.

К концу 19 века англичане насмехались. Японцы, например, копируя выставочный образец двигателя, где случайную дырку в цилиндре наспех заделали болтом с прокладкой, в новом двигателе аккуратно просверлили такое же отверстие, и ввинтили туда такой же болт с прокладкой. В конце концов жизнь устоялась. Японцы разобрались, что стоит копировать, а что лучше делать по собственному обычаю.

Сейчас сходный период прихода в себя после столкновения с западным миром, переживаем мы. Да, оказалось, что во многих отношениях нас превзошли. Да, мы в долгом, изнурительном соревновании, на одном из этапов отстали так далеко, что попытались вообще прекратить гонку.
К сожалению, наши оппоненты эту гонку не прекратили, и прекращать не собираются. И сейчас нам тоже приходится учиться делать все, что делают они, только лучше. Естественно сейчас мы, как японцы лихорадочно пытаемся копировать все подряд, не особенно разбираясь, чему стоит подражать, а что лучше по-прежнему делать на свой манер. У японцев революционная смута заняла 15 лет, последующее освоение зарубежного опыта еще почти пол века. Мы смогли свою смуту прекратить менее, чем за десятилетие. Надеюсь, и с зарубежным опытом мы тоже разберемся намного быстрее японцев. И узнаем, что лучше делать по западному образцу, а что мы и так умеем, и впредь будем уметь лучше наших оппонентов.