Война брони и снаряда

Сейчас кое-что о цене брони и снаряда.

Я, в принципе, писал об этом в “Известиях”, – заметка вышла двадцать первого июня две тыщи десятого года, – но хотел бы несколько подробнее остановиться на этой теме, поскольку в “Известиях” я именно о цене брони и снаряда упомянул так, вскользь, одной фразой: “Снаряд дешевле брони, которую пробивает, потому как бронёй необходимо прикрыть всю конструкцию, а пробить её достаточно в одной точке”.

Но комментаторы и в сети, и, так сказать, в частном порядке, в общем-то, довольно серьёзно спорили со мной, приводя многочисленные примеры. Например, немцы во время Второй мировой войны очень серьёзно укрепляли атлантическое побережье Франции и потратили на это немалые средства, хотя вроде бы выгоднее было те же средства вложить в танковые и авиационные дивизии и держать их в достаточном количестве, чтобы атаковать какую-то точку будущей высадки. Понятно, что это намного дешевле, чем размазывать укрепления по всему берегу в тысячи километров, и большая часть этого атлантического вала, кстати, так и осталась неиспользованной. Союзники, естественно, не бились в лоб о башни из брони и бетона по всему побережью, а просто выбрали одну точку, сосредоточили там все свои усилия и высадились без особых помех. Сложности у них начались позже, уже в ходе продвижения по Франции.

Так вот, конечно же, немцам действительно было бы выгодней вложить все эти ресурсы в танки и самолёты при условии, что все ресурсы, которыми они располагали, были бы взаимозаменяемыми. А вот это условие как раз и не соблюдалось. Скажем, при разборке линкора “Император Александр III”, уведенного Врангелем в Бизерту, остались двенадцать двенадцатидюймовых орудий, – кстати, пожалуй, лучших в этом калибре. Ну, дальнейшая эволюция морской артиллерии пошла по пути увеличения калибра, а среди двенадцатидюймовок непревзойдёнными по баллистике остались именно те, которые были созданы в России для черноморских линкоров – просто потому, что это были последние орудия этого калибра. Так вот, что с этими орудиями делать? В переплавку их отправлять бессмысленно: сколько-то, я уж не помню… несколько десятков тонн весит каждый ствол – ну так это в лучшем случае один танк получится. А в таком виде они ещё вполне могут послужить./p>

Аналогично, во Франции было очень много каменщиков и бетонщиков, которых при всём желании невозможно было всех без исключения переквалифицировать в танко-и авиастроителей, тем более, что танки и самолёты у самой Франции были довольно слабые, а организация производства в этих отраслях такая, что даже по немецким заказам французы толком так ничего и не могли сделать. Вот автомобили они по немецкому заказу гнали в любых желаемых количествах, а танковое и авиационное производство у них было изначально крайне мелкосерийное, и все заводы были заточены именно под это мелкосерийное производство. Их даже не удалось все переналадить на выпуск истребителей Мессершмитта. Вот чехи – те и танки для немцев делали очень хорошие, – ну правда, поскольку чешское производство было заточено под лёгкие танки, то довольно быстро немцы стали заказывать не танки, а самоходные орудия на танковых шасси и до конца войны их исправно получали. И самолёты чехи делали замечательные: кстати, последние несколько, по-моему, десятков “Мессершмиттов” чешского производства были проданы Израилю, когда тот в первый раз отбивался от арабов в сорок седьмом – сорок восьмом годах, и неплохо поработали./p>

Так вот, во Франции было очень много рабочих, которых невозможно было использовать иначе, как на строительстве укреплений. Вот их и использовали. Но ценность этих укреплений немцы прекрасно понимали, и поэтому в тех пределах, в каких они могли, они накапливали во Франции именно подвижные соединения, и именно эти подвижные соединения потом оказали Германии… то есть потом оказали союзникам реальное сопротивление и довольно долго успешно защищали Германию. А укрепления – что Атлантический вал, что “линию Зигфрида” – союзники проходили без малейших усилий и затруднений, так же, как сами немцы в своё время без усилий прошли и линию Мажино, и линию Молотова, и линию Сталина. Укрепления могут задержать хорошо вооружённого и правильно подготовленного противника на считанные дни. Конечно, это тоже полезно, потому что позволяет выдвинуть из глубины своих построений резервы на угрожаемое направление, но опять-таки получается, что выгоднее бОльшую часть сил вкладывать в эти резервы. Более того, когда резервы есть, они могут сорвать уже начавшееся наступление не встречным ударом в лоб (такой манёвр очень редко бывает выгодным. Вот, скажем, на Прохоровском поле на Курской дуге двенадцатого июля сорок третьего встречный удар советской пятой танковой армии обернулся почти полным уничтожением обеих сторон) – значительно выгоднее бить с фланга, в основание вражеского прорыва: тут тоже есть свои сложности, которые наша армия научилась преодолевать только в сорок третьем году, но теоретически этот ход самый выгодный./p>

Ну, а что касается укреплений, повторяю: их делают только в тех случаях, когда, грубо говоря, больше делать нечего. Скажем, когда солдаты стоят в обороне, они роют окопы прежде всего потому, что у них есть на это время. Но когда начинается вражеское наступление, то спасает не окоп. Спасают контрудары. Потому что, ещё раз повторю, снаряд должен броню пробить в одной-единственной точке, и поэтому снаряд всегда дешевле брони. И поэтому против снаряда приходится действовать снарядом, также как, скажем, сейчас усиленно разрабатывается противоракетная оборона, потому что при всех своих несомненных технических сложностях она всё-таки на много порядков ниже закапывания всей страны в бомбоубежище.
Ну, подробностей о различных видах обороны и о различных способах её прорыва вы, несомненно, найдёте в интернете так много, что вряд ли мне стоит здесь их перечислять./p>