Сейчас кое-что о легендарной флотской чистоте.

Говоря «легендарная» я, наверное, не очень преувеличиваю. По крайней мере, когда я сам учился на военно-морской кафедре, я наслышался от преподавателей разнообразных историй о том, как чистоту палубы корабля проверяют, пустив по ней скользить фуражку в белом летнем чехле, и проверив потом, не остались ли на этом чехле какие-нибудь пылинки, как надраивают всевозможные медные (точнее бронзовые) детали до такой степени, чтобы в них можно было смотреться, как ботинки самих моряков чистят до состояния зеркала и проверяют это зеркало, пытаясь разглядеть в них щетину, случайно пропущенную при бритье, и на ощупь контролируют, совпадает ли гладкость изображения в носке ботинка с гладкостью кожи. В общем, рассказов было много и колоритных. В правдивости этих рассказов мне довелось несколько раз убедиться в различных морских круизах, где я бывал. Кроме того, когда я в рамках курсов командирской переподготовки в советское время посещал одесскую береговую морскую базу, тоже с интересом наблюдал за процессом уборки на кораблях, мимо которых мы проходили.

Так вот, откуда вообще взялась эта флотская традиция сверхчистоты? Одна причина более менее очевидна – когда на корабле скученно, буквально упираясь локтем в соседа, по нескольку месяцев подряд живут люди, малейшая заразная болезнь одного из них, может скосить весь экипаж. Сейчас, конечно есть довольно много средств борьбы с инфекцией, но в старое время, когда флотские традиции только зарождались, мореплавателям на собственном горьком опыте пришлось убедиться что чистота – залог здоровья и что всякие непонятные моровые поветрия значительно реже заводятся там, где меньше грязи.

Т.е. эта флотская преувеличенная любовь к чистоте оказалась, в конечном счете, довольно неплохим эпидемическим средством. И даже когда теории инфекции еще не было построено, морякам хватило и собственной практики, чтобы на своей шкуре понять – лучше уж целыми днями полировать палубу, чем один раз оказаться в гробу, точнее – не в гробу, по морскому обычаю, продиктованному все той же боязнью инфекции, моряков не дотаскивают до берега, а хоронят прямо в море.

Но есть еще одна причина, не медицинская, а чисто организационная, но от этого ничуть не менее важная. Целые месяцы в море большей части моряков практически нечем заняться. Экипаж современного корабля, в изрядной степени автоматизированного и движимого мотором, сведен к минимуму, необходимому для обслуживания всей этой автоматики. Но на борту этого военного корабля находятся люди, в количестве достаточном для обслуживания всех его боевых систем, да еще и для подмены тех, кто в бою будет ранен или убит. На борту парусника нужна такая команда, которая сможет в нужный момент за считанные минуты поставить или наоборот – убрать все паруса, развернуть их под нужными углами к ветру при любой его перемене. Пока ветер не меняется (а на некоторых морских маршрутах он не меняется по нескольку дней подряд), всем этим людям попросту нечего делать, и от безделья можно в буквальном смысле сойти с ума или, по меньшей мере – взбунтоваться, что в морских условиях ненамного безопасней сумасшествия, а за частую и оказывается одной из форм его проявления.

Поэтому, более-менее грамотные и опытные капитаны, делали все возможное, чтобы у моряков попросту не оставалось свободного времени. Они поощряли всяческие рукоделия. Надо сказать, что моряки иной раз привозили из длинных рейсов совершенно потрясающие сувениры. Они поощряли спорт и самодеятельность. Вспомните замечательные матросские пляски или традиционное развлечение – перетягивание каната. Это не только упражнение по работе, действительно необходимой на паруснике, но еще и просто способ занять время. Но человек далеко не всегда может чем-то увлечься искренне, и время тех, кто не увлекся, приходилось занимать принудительно. В том числе и непрерывными уборками. Это конечно тоже иной раз бывает рискованно. От постоянного тяжкого труда, если не разбавлять его развлечениями хотя бы в духе того же перетягивания каната, команда тоже может взбунтоваться. Но все-таки это случается гораздо реже, чем при полном безделии.

Надо сказать, что в нынешней российской армии довольно плохо поставлена собственно боевая учеба. По многим причинам: тут и нехватка средств на топливо и боевые припасы, и плохая выучка многих офицеров, и т.д. и т.д. И всевозможные казарменные развлечения вроде выкапывания ямы ломом и укладки одеяла в идеальную плоскость – это в общем-то подобие флотской чистоты. Попытки занять солдат чем-нибудь, что по крайней мере отвлечет их от опасных мыслей о том, как можно применить вверенное им оружие.