Рельсовая война

Сейчас кое-что о рельсовой войне.

Точнее, даже о двух рельсовых войнах. Поскольку под этим названием известны две операции советских партизан – в 1943 году в центральной части Украины, и в 1944 году в Белоруссии. В отделе диверсионной работы Украинского штаба партизанского движения в 43-ем действовал один из крупнейших в мире специалистов по минно-диверсионной работе Илья Григорьевич Старинов. Под его руководством войну организовали что называется по первому разряду. Партизаны охотились за всеми немецкими эшелонами, и охотились надо сказать, успешно.

В частности, сам Старинов специально для этой операции разработал прибор кратности для ж.д. мин. Дело в том, что немцы к тому времени научились гнать перед локомотивом несколько платформ, груженных всяким хозяйством для ремонта путей. В случае попадания на мину, выходили из строя только эти платформы, и можно было тут же починить пути, затащить обратно платформы. В крайнем случае, ту где взрыв разбил колесо просто сбрасывали с пути и шли дальше.

Что придумал Старинов – из мины кверху торчала тоненькая палочка, иной раз – ветка от куста. Оси проходящего состава цепляли эту палочку и наклоняли ее. Когда она наклонялась нужное число раз – происходил взрыв. Т.о. можно было зная сколько обычно платформ немцы цепляют, добиться взрыва под локомотивом или под гружеными вагонами, учитывая что значительная часть воинских эшелонов перевозила боеприпасы, взрыв под вагоном практически гарантировал уничтожение всего поезда, да еще изрядное повреждение пути. Словом, все было сделано грамотно и профессионально.

Поэтому Старинов страшно ругал операцию «рельсовая война» в Белоруссии. Там партизаны даже не пытались охотиться за поездами. Они получили задание – взрывать пути. Где угодно, как угодно, не стараться выйти на мосты или даже на стрелочные развилки, не охотиться за эшелонами, просто тупо взрывать пути. Эффект был довольно скромный, поскольку немцы просто меняли взорванный участок рельсов за считанные часы, а иногда, когда особо спешили, то и не пытались ничего менять, а просто кидали поверх рельса отрезок швеллера, и по нему, естественно на уменьшенном ходу, протаскивали весь состав.

Между тем, в партизанских отрядах средства взрывания – всякие шнуры, детонаторы – это жуткий дефицит. Если взрывчатку можно выплавить из неразорвавшихся снарядов, то взрыватель таким способом не добудешь. Их приходилось возить с большой земли самолетами с огромными трудностями, и расходовать столь дефецитное средство просто на подрыв рельсов, казалось бы, совершенно нелепо. Так что Старинов имел основания для ругани. Но он был прав с тактической точки зрения. Между тем, эти две операции проходили в совершенно разной стратегической обстановке.

В 43-ем было совершенно ясно, что немцы будут наступать на флангах Курской дуги. Недаром наши построили там мощнейшую за всю войну систему обороны, правда немцы все равно на южном фланге пробились сквозь эту оборону, и их потом пришлось выбивать контрударами, но все-таки было ясно, что наступать они будут именно в этом месте. Точно так же было совершенно ясно, как будет развиваться Советское контрнаступление, если немцам не удастся прорвать Курскую дугу – просто по условиям местности были ясны предпочтительные направления Советских прорывов.

Соответственно, обе стороны заранее подтащили в район предстоящих боевых действий все что могли : и живую силу, и технику, и боеприпасы. В результате, во время немецкого наступления и последующего нашего контрнаступления, на железных дорогах были практически только эшелоны с боеприпасами, и было их сравнительно не много. Поэтому, немцы могли тщательно охранять каждый эшелон, а с другой стороны – советские партизаны могли против каждого эшелона сосредоточить несколько отрядов – не получится у одного, другой отряд пустит эшелон под откос.

В Белоруссии же в 44-м ситуация была совершенно иная – центральную часть фронта немцы считали неприступной просто потому, что вскоре за ней начинались знаменитые Полесские болота, практически непроходимые не только для техники, но и для живой силы. Немцы даже не пытались идти сквозь эти болота – они ударили с флангов, и соединились уже далеко за ними. Естественно, они ожидали, что наши проделают тоже самое, и сосредоточили всю свою оборону на флангах. Рокоссовский же подготовил свои войска к прорыву именно по болотам. Нашли старожилов, знающих тропки, саперы научились поверх этих тропок наводить бревенчатые гати. Танкисты учились ходить по этим невидимым гатям, следя только за вешками и не сваливаться с настилов в болота. Пехота осваивала т.н. болотоходы – здоровенные плетеные опоры платформы –опоры, распределявшие давление равномерно. Словом, наши пошли через болота.

Естественно, пропускная способность каждого такого маршрута невелика, идти пришлось по всем маршрутам сразу. Cоответственно , если бы немцы успели перебросить свои резервы, они бы каждую из проходящих наших группировок били по одиночке сосредотачивая против нее превосходящие силы. Задача партизан была – обеспечить выигрыш времени, чтоб немцы просто не успели перебросить свои резервы за те несколько дней, которые потребовались нашим войскам на прорыв через болото. Т.е. тактически бессмысленная вроде бы затея, обретает смысл в рамках общего стратегического замысла операции. Надо сказать, что значение стратегии у нас традиционно очень недооценивается.